Мысли о кино — Дэвид Линч, «Дюна»

В последнее время я смотрю много фильмов. Странно, но кино у меня сейчас в приоритете над книгами. Когда-то я искренне считал, что необходимо читать книги, это первично, а кино… «Пока народ безграмотен, из всех искусств важнейшими для нас являются кино и цирк», — кто не помнит, это цитата, приписываемая Ленину.

Понимание того, что кино это отдельный вид искусства, со своим языком, со сложнейшими метафорами, с несколькими смысловыми уровнями, пришло позднее. Между прочим, этому увлечению способствовало в немалой степени участие в программе «Разговоры об искусстве» с Сергеем Пухачёвым. Изначально программа задумывалась именно как разговоры об искусстве — живописи, скульптуре, возможно, литературе, но постепенно мы пришли к мысли обсуждать кино, это понравилось и останавливаться пока не хочется.

На фото: Одна из первых ролей Стинга в кино — На-барон Фейд-Раута Харконнен

Но есть фильмы, которые мы не обсуждали, но про которые хочется сказать пару слов. Например, фильм Дэвида Линча «Дюна». Культовый фильм культового режиссёра, а мне, как давнему любителю фантастики, сам Бог велел обратить на это кино внимание. Но вначале надо было перечесть книгу Фрэнка Герберта — фильм снимался Линчем, но монтировался без него, многие сцены книги были вырезаны, или сокращены. Как раз тот случай, когда надо читать книгу, по которой снимался фильм.

Ну что сказать… Книгу мне перечитывать было откровенно скучно, при том, что я понимал и сложность вселенной Герберта, так называемый «Дюниверс», и роль «пряности» (спайса, меланжа) в мироустройстве, и психологию фрименов, и философию джихада, и смысл перерождения Пола Атрейдеса в мессию Пауля Муад’Диба. Тот случай, когда философия книги понятна, но, увы, для меня довольно примитивна. Добавлю, что для меня феодальная лестница в космическом обществе — явление странное. Если люди сумели покинуть колыбель цивилизации, то мироустройство такого социума должно быть сложнее, чем описанное у Герберта. Да, увлечение звёздными империями, равно как и повстанцами, которые воюют с коронованными узурпаторами, во второй половине XX века в фантастических фильмах — явление, судя по всему, массовое. Мир «Звёздных войн», например. Добавлю, что если у Лукаса повстанцы воюют за свободу, хоть и абстрактную, то в мире Герберта-Линча победа восставших приводит к власти Муад’Диба, он становится абсолютным правителем Арракиса и шахом-императором. Кстати, многовато исламских ноток в «Дюне». Шах, джихад. Демократия? Нет, не слышали. А кровавая вражда домов Атрейдес и Харконнен — ну прямо из Вальтера Скотта. Повторю, примитивно для тех, кто летает к звёздам.

Вернусь к фильму. Не скрою, большие надежды на него возлагал, но, увы, не случилось. Возможно, всё дело в фантастическим антураже? В «Голове-ластике» и «Человеке-слоне» Линч создаёт многослойную картину мира, в котором реальность сплетается с потоком сознания, а может, это просто несколько уровней реальности, но это наш повседневный мир, герои живут здесь и сейчас, а режиссёр превращает обыденность в фантасмагорию. В «Дюне» же фантасмагория, помещённая в декорации фантастического мира, странным образом упрощается, становится обыденностью. Как лазерный меч в руке рыцаря-джедая: уместный и привычный в мире «Звёздных войн», он станет фантастической, нереальной деталью, перенесённый в декорации, к примеру, сонного американского городка XX века.

Талант Линча к визуализации, разумеется, никуда не делся, некоторые детали сняты настолько отталкивающе-реалистично, что до сих пор стоят перед глазами, но увы, «Дюна» — это не Линч. Не тот Линч, которого я открыл для себя в «Синем бархате», «Шоссе в никуда» и, особенно, «Малхолланд Драйв»

И ещё. Помещение героев в фантастический мир интересен, на мой взгляд, чтобы несколько раздвинуть границы возможного. При этом мотивация героя, бремя страстей человеческих, эмоции, чувства, пресловутая любовь и ненависть что у Шекспира, что у Стругацких примерно одинакова, с той разницей лишь, что мир братьев Стругацких — это мир старающегося победить гуманизма, а герои Шекспира кровавы и беспощадны, сам термин «гуманизм» ещё не придуман. Да и то, мир поздних Стругацких, скорее, мрачен, наполнен усталостью от собственной веры в людей и очень близок к Шекспиру — страсти кипят нешуточные. По сравнению с этим плоский мир Герберта для меня примитивен, и страсти там картонные, уж извините. Придать объём картонному миру «Дюны» Линчу не удалось. Книга перечитана, фильм посмотрен и всё, к «Дюне» я больше не вернусь. Скучно.

{lang: 'ru'}
Запись опубликована в рубрике Немного слов.... Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий